Писатель Черных был предан литераторами. Ни один из членов Иркутского писательского союза с улицы Степана Разина не отважился подать голос в защиту формального товарища по перу. Ни один! Кроме Дмитрия Сергеева, писателя-фронтовика, сполна познавшего нечаянное откровение: не в силе бог — в правде. Некоторые согрешившие в ту пору против правды и вставшие на сторону силы доныне живут и питаются с опричного стола. Но бог лишил их своего дара...Ни к чему имена. А имеющие души да устыдятся.
Писатель Черных был предан литературе.
Против страстного и беспокойно-тревожного участия в советской действительности у властного режима имелся десятилетиями испытанный механизм ограничения, пресечения, отчуждения: органы госбезопасности (ГБ, или Господь Бог — в диссидентском наречии), арест, дознание, следствие, суд, прокуратура, тюрьма, зона, психушка...Мясорубка безотказная. Душегубка со знаком качества. И пентаграмма-клеймо как штампик на лбу, на судьбе, в «волчьем билете».
Жизнь и судьба Бориса Черныха сложилась трагически. Талантливый беллетрист и публицист с необычайно активной гражданской позицией, он постоянно и неизбежно выбивался за рамки того условного приличия, которое было объявлено нормой поведения государственной властью, партийно-политическим руководством и литературно-писательским генералитетом.
Умер Борис Черных, писатель, Член Русского ПЕН-центра
В Благовещенске ушел из жизни давний член Русского ПЕН-центра, замечательный писатель, диссидент и подвижник Борис Иванович Черных. Его дед, георгиевский кавалер, урядник Дмитрий Лаврентьевич, был расстрелян чекистами в 1927 году. Дед со стороны матери, Василий Яковлевич Самсонов, атаман старейшей на Амуре станицы Албазинской, умер в 1928 г. После окончания 9-летней средней школы в г. Свободном Б.Черных продолжил учебу в Иркутском университете. В 1966 г. за написание письма XV съезду ВЛКСМ «Что делать? Некоторые наболевшие вопросы нашего молодежного движения» он был исключен из КПСС. Далее странствовал по России, был чернорабочим, кем только не был, а сам втихомолку писал. После возвращения в Иркутск создал Вампиловское книжное товарищество, организовал выпуск альманаха «Литературные тетради». В 1982 г. был арестован КГБ и приговорен по ст.70, ч.1 УК РСФСР к пяти годам строгого режима и трем годам ссылки. Срок отбывал на р.Чусовой. В 1987 г. был амнистирован, в 1990 г. реабилитирован. В Союз писателей Б.И.Черных был принят по рекомендации В.Кондратьева, Ф.Искандера, Б.Окуджавы и Ю.Карякина. Его произведения печатались в десятках газет и журналов, издательствах «Огонек», «Советский писатель», «Терра», «Рыбинское подворье». Борис Иванович оставил большое литературное наследие. Совсем недавно в Москве вышел его двухтомник «Избранное» (т.1 — «Есаулов сад», т. 2 — «Старые колодцы».) Есаулов сад Борис Иванович выдумал, как и город Урийск, где происходят события его рассказов. В произведениях легко узнаются Свободный и его старый городской парк. В Свободном он и завещал похоронить себя, «в Дубках» — так он называл городское кладбище, где покоятся его родители. Вечная ему память...
Памяти Бориса Ивановича Черных (13.07.1937–5.04.2012)
Страшную новость нам еще предстоит осмыслить, привыкнуть к ней невозможно. Вечная ему память...
13 апреля, в Страстную пятницу, не стало Сергея Васильевича Цветкова, члена Русского ПЕН-центра, долгие годы бывшего директором Санкт-Петербургского ПЕН-клуба. Сережа тяжело болел, в июле ему исполнилось бы всего 60. Он был настоящим энтузиастом своего дела, в 1992 году основал издательство «Блиц» и опубликовал десятки книг членов Русского ПЕН-центра. Научные и общественные интересы Сергея были очень разносторонними. Его увлекала история и культура средневековой Руси, древние славяне и кельты. В историографии навсегда останутся его книги «Кельты и славяне» (2005), «В поисках славянской прародины» (2007), «Торговые пути и корабли кельтов и славян» (в соавторстве с И.И. Черниковым, 2008). Он выступил талантливым организатором международных конференций «Начала Русского мира». Он и его жена Карина всегда были желанными гостями в нашем офисе на Неглинной. Сережа был в чем-то похож на ребенка — восторженный и искренний, увлекающийся и непосредственный. Он был душевный человек.
ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ЦВЕТКОВА (1952–2012)
Приносим наши глубокие соболезнования Андрею Георгиевичу Битову, чьей первой женой и музой была Инга, всем близким и родным. Вечная ей память.
Ушла из жизни замечательная писательница, сценарист и давний питерский член ПЕНа, Инга Григорьевна Петкевич. Она родилась в Ленинграде, окончила Высшие сценарные курсы, училась в Институте киноинженеров. Работала художником по тканям, ретушером в издательстве, сценаристом на киностудиях «Беларусьфильм», «Казахфильм», «Ленфильм». А еще написала книги «Мы с Костиком», «Большие песочные часы», «Лесные качели», «Кукушкины дети», «Плач по красной суке» и др. В 1997 году была награждена премией «Северная Пальмира». За скупыми строчками биографии не увидишь человека. Инга Григорьевна была очень хорошим человеком.
Памяти Инги Петкевич (1935–2012)
Я скорблю по нему как по утрате родственника, хотя кровно мы с ним и не связаны, но это тем не менее именно кровное родство. Скорблю, собираю чемодан, чтобы заниматься тоже не своим делом — лететь в Корею на очередной конгресс.
Первая его повесть, опубликованная в «Метрополе» — «Две тетради», была ужасна и прекрасна. Ужасна — как наша действительность, прекрасна — как Ромео и Джульетта. Потом последовали и другие замечательные повести — «Ученик», «Остров» и последняя, которую я читал, «Не отвергни меня» — опять о любви. «От любви до любви» — так бы я назвал текст, посвященный его памяти. Но я к нему не готов. Занимаясь вечно не своим делом, неравнодушный жил человек на этой земле, готовый помочь всем, кроме самого себя.
Он был молод, смел, и единственный из Ленинграда не побоялся этого опасного участия. И оно того стоило, потому что повесть его «Две тетради», уже больше пяти лет томившаяся в рукописи без всякой надежды на советскую публикацию, оказалась не только открытием имени, но и едва ли не лучшей прозой в составе всего этого прославленного сборника. Я писал ему предисловие для французского издания его книги и назвал его «Сделай сам». Так назывались в советское время инструкции для детей о том, как что-нибудь скроить или склеить. Рожденный в потомственной семье петербургских интеллигентов (знаменитые Ганзены, подарившие русским читателям сказки Андерсена), он тем не менее всего себя сделал сам, не избежав ни одного из тех странных опытов, которые предоставляла ему наша странная действительность. Он работал над собой непрерывно и больше чем кто бы то ни был из тех, кого я по жизни близко знал. От учителя рисования до водолаза, от тренера по единоборствам до актера, от депутата Райсовета до охранника бандита. Все это он замечательно запоминал и именно глазом художника, а не писателя. Художника, которым он так и не стал, заменив рисунок и живопись прозой.
Весть, без преувеличения, сразила меня. У него была повесть «Ученик» (1976) — о молодом художнике, который наблюдает и переживает смерть своего учителя. И это была бы правильная последовательность, потому что не должен учитель хоронить ученика, так же как и отец сына. Учеником я его не назову, но крестником могу назвать безусловно, ибо это я подвиг его на участие в Метропольской авантюре, что и стало его первой публикацией и первой известностью.
В Петербурге скоропостижно скончался Петр Валерьевич Кожевников, всего 58 лет от роду. В рядах ПЕНа он состоял с его основания; много сделал для организации филиала в Санкт-Петербурге. Приносим наши самые глубокие соболезнования семье покойного. Вот что сказал по этому поводу Президент Русского ПЕНа Андрей Георгиевич Битов накануне отлета в Корею:
ПАМЯТИ ПЕТРА КОЖЕВНИКОВА
русский пен-центр
Комментариев нет:
Отправить комментарий